Концептуальный обзор о теории привязанности с позиции поведенческого анализа. У теории четыре слабых места: логическое (стили превращаются в причины), социально-политическое (заботу о ребёнке по умолчанию возлагают на женщину), узость (близость сводится к романтическим отношениям) и практическое (понятия слишком широки для формулировки случая). Взамен предлагается поведенчески определённая близость, которая складывается под влиянием словесных, социальных и культурных контингенций. Речь идёт о терапии со взрослыми, которые свободно пользуются речью.
Контингенции — связи между поведением и тем, что за ним следует: какое поведение в каких условиях подкрепляется, наказывается или остаётся без ответа.
Откуда взялась теория привязанности
В 1960-х Боулби соединил этологию и психоанализ и описал привязанность ребёнка к матери как врождённое приспособительное поведение, на которое влияют и среда, и гены. Эйнсворт разработала процедуру «незнакомой ситуации»: мать с ребёнком в игровой комнате, туда заходит незнакомый человек, мать несколько раз уходит и возвращается. По тому, как ведёт себя ребёнок, выделили три паттерна:
- безопасный — когда мать уходит, ребёнок меньше исследует комнату и расстраивается, радуется её возвращению, подходит к ней и снова начинает играть;
- избегающий — исследует комнату, не обращаясь к матери за поддержкой, её уход и возвращение на поведение не влияют;
- тревожно-амбивалентный — сильно расстраивается, когда мать уходит, а когда она возвращается, то злится, то сопротивляется контакту, то тянется к ней.
В 1986 году Мейн и Соломон добавили дезорганизованный стиль — для детей, чьё поведение раньше не удавалось классифицировать: сильная неуверенность и противоречивые реакции, когда к ним приближается значимый взрослый.
Главное допущение теории: опыт заботы в раннем детстве надолго закрепляется во внутренних рабочих моделях и дальше направляет поведение в отношениях.
Внутренняя рабочая модель — в теории привязанности представление человека о себе и других, которое складывается из ранних взаимодействий со значимыми взрослыми.
Как теорию используют в клинике
Теорию создавали не для клиники, но она стала мостом между психологией развития и клинической психологией. Стили там делят на здоровый (безопасный), неоптимальный (небезопасный) и патологический (дезорганизованный) и считают их устойчивыми на всю жизнь. Отсюда и задача многих вмешательств: заменить «неадаптивный» стиль из детства на более адаптивный.
На теорию привязанности опираются нарративная терапия привязанности, многие подходы к парной терапии, программы для родителей. Ею же часто объясняют терапевтические отношения: цель — изменить «дисфункциональный» стиль, который клиент проявляет с терапевтом.
Даже поведенческие подходы не до конца отказались от стилей как черт. Интегративная поведенческая парная терапия (IBCT) видит в небезопасной привязанности устойчивую уязвимость партнёра и делает ставку на принятие: отвечать на трудное поведение другого с пониманием его истории, а не пытаться изменить сам паттерн.
Поведенческий взгляд на привязанность
У бихевиористов давно были функциональные альтернативы психодинамическим объяснениям:
- Биджу (1968) описывал ребёнка не как носителя внутренних структур, а как участника взаимодействия: ребёнок меняет среду так же, как среда меняет его.
- Гевирц (1970-е) показал, что протест при разлуке и плач можно понимать как выученное поведение, которое попадает под контроль сигналов ухода и отсутствия — в зависимости от того, как отвечал взрослый. Позже он вместе с Пелаэс-Ногерас назвал привязанность метафорой — сводкой сложных двусторонних обменов между ребёнком и взрослым, а не внутренней причиной. Единица анализа — не поведение ребёнка, а взаимодействие ребёнка и взрослого.
- Миллон (1969) в биосоциальной модели описывал расстройства личности как устойчивые способы добывать или избегать подкрепления в отношениях.
Современные модели уточняют эти процессы.
Модель «дистресс — облегчение» (Beckes & Coan, 2015). Навыки привязанности складываются в моменты дистресса и зависят от того, как другие отвечают на поиск поддержки. Облегчение после поддержки работает как негативное подкрепление. В эксперименте Beckes et al. (2017) партнёр, который откликался всякий раз, формировал паттерны, похожие на безопасную привязанность. Партнёр, который откликался непредсказуемо, — внимание, прикованное к нему, и сильную тягу к нему, как при тревожной привязанности.
Негативное подкрепление — когда поведение усиливается, потому что убирает неприятное: например, просьба о поддержке снимает тревогу.
Обучающая теория привязанности (Bosmans et al., 2020). Люди эволюционно настроены образовывать привязанности: в отличие от других приматов, о детях у людей заботятся и те, кто сам не родитель. В привязанности есть устойчивая, «чертоподобная» часть и ситуативная, которая меняется изо дня в день. Устойчивость объясняется тем, что прошлый опыт оживает в похожих ситуациях настоящего (Hayes, 1992). Значит, при новых устойчивых контингенциях паттерн может измениться.
Здесь работают оба вида научения. Через классическое обусловливание значимый взрослый становится сигналом безопасности, который гасит страх: в эксперименте Camerman et al. (2023) фото близких успокаивали сильнее, чем нейтральные сигналы безопасности, но у людей с выраженным избеганием этот эффект был слабее. Через оперантное — поиск поддержки подкрепляется и облегчением, и ощущением защищённости. Подкреплением при этом служит любой знак привязанности, внимания и заботы, а не только физическая защита.
Модель Мэнсфилд и Кордовы (2007) добавляет роль наказания и угасания и описывает девять поведенческих паттернов привязанности:
Стиль | Подкрепление / игнорирование / наказание | Режим подкрепления |
Безопасный, уязвимый к угасанию | Много / мало / мало | Непрерывное подкрепление (есть данные) |
Безопасный, устойчивый к угасанию | Много / умеренно / мало | — |
Озабоченный | Много / много / мало | — |
Тревожно-амбивалентный | Много / мало / много | Вариативное подкрепление (есть данные) |
Избегающе-отвергающий | Мало / много / мало | Фиксированный режим угасания |
Избегающе-пассивный | Мало или умеренно, но вне связи с поведением / много / мало | Фиксированный режим угасания |
Боязливо-избегающий | Мало / умеренно / много | — |
Боязливо-дезорганизованный | Умеренно / мало / много | — |
Боязливо-агрессивный | Мало / мало / много | — |
Экспериментальные данные есть только для двух строк — непрерывного и вариативного подкрепления.
Непрерывное подкрепление — ответ следует за поведением каждый раз. Вариативное — приходит непредсказуемо, через раз. Второе порождает особенно стойкое поведение, которое трудно погасить.
Рядом с привязанностью стоит близость. По Кордове и Скотту (2001), близость — это когда уязвимое поведение одного человека, то есть то, за что его раньше наказывали, другой подкрепляет безопасностью, принятием и поддержкой. Важный навык для близких отношений — переносить случайные обиды, не разрушая отношения. Именно повседневные обмены близостью могут постепенно менять и устойчивые паттерны. Но люди с трудностями в близости, скорее всего, сначала будут отвергать или обесценивать тепло, когда его предлагают. Поэтому новым отношениям нужно давать подкрепление долго, особенно в моменты дистресса.
Для практики из этого следуют три вещи: оценивать историю того, как клиенту давали или не давали поддержку в трудные моменты; давать в сессии последовательную, зависящую от поведения поддержку в дистрессе; создавать повторяющийся корректирующий опыт, чтобы новое поведение переносилось на другие отношения. Ранняя история задаёт отправную точку, но паттерны привязанности остаются изменяемыми.
Что не так с понятиями привязанности
Овеществление и порочный круг. Стили — это интерпретации, которые обобщают наблюдаемое поведение, а не сами наблюдаемые события. Но их легко начать воспринимать как реальные сущности: «внутренняя рабочая модель» звучит так, будто внутри человека, возможно в мозге, есть что-то, производящее поведение. Отсюда порочный круг: избегание клиента называют «избегающей привязанностью» и этой же привязанностью объясняют избегание. Например, в модели McClellan & Killeen (2000) насилие мужчин в паре выводится из ранней травмы, закреплённой в неизменных внутренних моделях. Это опирается на ретроспективные корреляционные данные и на логику «после этого — значит, вследствие этого». Вмешательства из такой рамки учат принимать модели как данность и упускают то, что поддерживает поведение сейчас.
Овеществление (реификация) — ошибка, при которой описание или объясняющее понятие начинают принимать за реально существующую вещь.
Слабые данные. В крупнейшем исследовании с «незнакомой ситуацией» паттерны привязанности перекрывались и лежали на континууме, а не делились на категории (Fraley & Spieker, 2003). Метаанализ 127 исследований (Pinquart et al., 2013) нашёл умеренную стабильность безопасной привязанности, если между замерами проходило не больше 15 лет. При этом в неблагополучной среде (бедность, тяжёлые события) безопасная привязанность легче менялась, а небезопасная оказалась устойчивее. Экспериментальных и лонгитюдных работ мало, большая часть клинической литературы — ретроспективные корреляции.
Культура. По Keller et al. (1998), лишь около 3% распределения заботы о детях приходится на мать или другого главного взрослого в том виде, как это предполагают исследования привязанности: большинство детей на планете растят несколько человек, в основном братья, сёстры и другие старшие дети.
Гендер. Теория появилась после Второй мировой войны, когда в индустриальных обществах активно продвигалась патриархальная семья. В докладе для ВОЗ Боулби рекомендовал матерям оставаться дома с детьми, и поведение матери стали считать причиной множества социальных проблем — от насилия до низкого IQ. Эти допущения вошли в современную культуру родительства и усиливают нагрузку на женщин. Кроме того, одно и то же поведение мальчиков и девочек (например, просьба о внимании или ласке) получает разные последствия, а мужская социализация даёт мало возможностей понимать чувства, искать поддержку и давать её детям. Поэтому вряд ли взаимодействия в одном раннем периоде объясняют все последующие отношения.
Узость. Вмешательства, основанные на привязанности, в основном направлены на романтические пары. Но дружба, семья и другие близкие связи могут быть для человека не менее важны. А романтическая любовь сама несёт культурные правила, которые по-разному формируют близость у мужчин и женщин.
Например: женщина в недавних отношениях постоянно проявляет тепло к мужчине — предлагает планы, начинает разговоры, спрашивает, как он, — а он откликается непоследовательно, то тепло, то холодно. С оперантной точки зрения её поведение находится под контролем вариативного подкрепления. Культурные правила вроде «мужчины не любят, когда их связывают» или «если он выберет меня, значит, я особенная» повышают ценность его редких откликов. Его непостоянство читается как значимое, а её частые проверки и тревога в разлуке — как патология. Ярлык «тревожная привязанность» упускает и режим подкрепления в паре, и культурные правила.
Что предлагается взамен
Привязанность можно определить как взаимодействие, в котором люди ищут физической близости друг к другу или дистанции, а вместе с этим — защиты и заботы. Но для полного описания нужно учитывать:
- форму и параметры поведения — силу, частоту, вариативность, устойчивость в разных ситуациях. «Безопасный», «амбивалентный» и «избегающий» — это категории, нарезанные на континууме;
- культурный смысл формы. Например, в некоторых западноевропейских обществах поцелуй в щёку скорее накажут, чем рукопожатие, а между двумя мужчинами — ещё вероятнее. Форма поведения может поменять его функцию: то, что было бы подкреплением, становится наказанием.
Устойчивые паттерны в отношениях держатся не на ранней истории как таковой, а на том, что условия остаются функционально похожими. Например, ребёнок, которого утешали после испуга, будет и дальше искать близости в похожих ситуациях. Но если позже его раз за разом отвергают сверстники, братья, сёстры или партнёры, он может научиться справляться иначе — принять таблетку или листать телефон. Взрослая привязанность — это не паттерн, заданный в детстве, а паттерн взаимодействия, который актуализируется в условиях, по функции похожих на детские. У неё есть биологические предпосылки, но к ним она не сводится.
Близость — не только романтическая или родительская: она есть в дружбе, семье и других отношениях, и в каждом контексте свои контингенции. На то, как она складывается, влияют образование, гендер, социально-экономический уровень, культура. Например, в США люди больше раскрываются в близких отношениях, чем в Японии (Kito, 2005). У поведенческого анализа есть инструменты для учёта таких факторов — мотивирующие операции, макро- и метаконтингенции, — но к привязанности в клинике их почти не применяли.
В итоге близость понимается как набор зависящих от контекста репертуаров, которые различаются по степени, а не по типам, меняются вместе с контингенциями и складываются под влиянием культуры.
Что это значит для практики
- Временно откладывать ярлыки привязанности, особенно на этапе оценки. Их эвристическая польза не отрицается, но преждевременный ярлык мешает разобраться в контексте.
- Смотреть на вероятность взаимодействий в культурном и словесном сообществе клиента: какие одновременно действуют подкрепления и наказания, какие у клиента и его окружения правила, какая сеть контекстуальных переменных.
- Отдельно учитывать гендер: как различались история научения и ожидания.
- Оценивать близость во всех отношениях, а не только в романтических.
Вывод
Вопрос в том, хватит ли переопределить термин «привязанность». Ответ — скорее нет: понятие плохо объясняет, почти не помогает предсказывать и влиять, часто ведёт к порочному кругу. Предлагается отказаться от терминологии привязанности в пользу более точных понятий, прежде всего функционального определения близости по Кордове и Скотту, и дополнить его анализом социально-словесного контекста и культурных практик, особенно гендерных. Вмешательство, которое не учитывает социокультурные контингенции, особенно связанные с романтической любовью, может поддерживать неравенство в отношениях.
Ограничения
- Это нарративный концептуальный обзор: литературу отбирали авторы по своей теме, без систематического поиска. Собственных данных нет.
- Из таблицы поведенческих паттернов экспериментально подтверждены только две строки.
- Предложение заменить привязанность близостью пока не превращено в инструмент оценки или протокол.
Связь с ФАП — на странице 
ФАП и теория привязанности.
Made with Bullet