Одно из частых крп1, с которым мы работаем в терапии — сообщения клиентов о том, что они не ощущают по отношению к терапевту доверия.
Хотя в некоторых случаях сообщение о таком опыте может быть КРП2
Например, клиент, который на первых сессиях старался отвечать на теплоту терапевта, спустя какое-то время говорит
— Я не знаю, важно ли это… Когда вы говорите, что я для вас важен, я чувствую, что это просто не может быть так…
В таких случаях это может выступать в качестве такта: вербального сообщения о том, что доступно для восприятия клиента.
Мы можем говорить об этом, как о развитии осознанности и проявлении смелости.
Однако в дальнейшем
Общий принцип работы с крп состоит в том, что то, что было крп2, со временем становится для нас крп1. Мы не хотим, чтобы клиенты застревали на определенных формах поведения, если они ещё не
Если клиент впервые выразил злость, взорвавшись на консультации и послав нас нахуй, мы не хотим, чтобы нас точно так же слали нахуй год спустя. Терапия становится карикатурной, когда люди выносят в жизнь “сырые” формы более функционального поведения, объясняя это тем, что “мой психолог сказал мне, что злиться на людей полезно”
Так вот, даже если сообщение о недоверии изначально было КПР2, со временем оно станет КРП1.
Клиенты могут говорить “Я не чувствую, что вам есть до меня дело”.
С одной стороны, терапевт может начать доказывать клиенту, что это не так. Однако, если клиенте имеет убеждение о том, что другие люди опасны, такое поведение терапевта может только усилить недаверие.
Это же часто происходит в АКТ: клиенты могут говорить, что не чувствуют готовности.
Важно сказать, что такое действительно может происходить. Мы действительно научаемся себя чувствовать определённым образом. И мы хотим, чтобы у клиентов сформировалось респондентное научение, связывающее терапию с безопасностью, принятием и поддержкой. Однако, если способность
Это те самые репертуары поведения, которые ФАП описывает своим странноватым языком: “открывать сердце”, “опускать защиту” и так далее.
Made with Bullet