Утрата

ФАП предлагает поведенческую интерпретацию опыта, через который мы проходим, когда наши отношения обрываются.

Ответ ФАП на утрату — межличностное горевание. Мы помогаем людям разделять с нами горе о том, чего больше нет, что могло случиться, но не случилось.

Горе описывают функционально: умер или ушёл человек, который был главным источником подкрепления, и поведение, которое это подкрепление поддерживало, начинает угасать. Отсюда сильные эмоции и избегание всего, что напоминает о потере. Это опора на Ферстера (1973) и Dillenburger & Keenan (1994). Работа идёт не с воспоминаниями о травме, а с тем, как человек избегает темы утраты прямо в сессии.

Когда умирает близкий человек, вместе с ним исчезает многое из того, что держало жизнь: разговоры, поддержка, ощущение, что тебя ждут. В ФАП это описывают языком подкрепления. Если человек был главным источником тепла и отклика, то после его смерти многое из привычного поведения просто перестаёт получать ответ и начинает угасать — то есть постепенно сходит на нет, потому что за ним больше не следует подкрепление.

Лучше всего это видно в случае, который описала Аманда Муньос-Мартинес (2018). Мила, 28 лет, пришла через три месяца после смерти матери и почти одновременного расставания с парнем. Мать была её главной опорой, а парень, единственный, с кем она делилась, со временем стал требовать, чтобы она успокоилась и перестала горевать. До терапии у Милы была попытка суицида. Она привыкла справляться так: замолчать, улыбнуться, сказать «всё нормально» и остаться дома. Сама она объясняла это тем, что не хотела никого беспокоить. Так она избегала чужой оценки своих чувств, но оставалась с ними одна.

Этот же паттерн появился и на сессиях. Мила меняла тему, улыбалась, осуждала свои чувства, оправдывала себя и других, говорила, что хочет просто перестать чувствовать. Терапевтка не обходила эти моменты, а мягко возвращала разговор к матери, к бывшему парню, к самой потере — и тепло откликалась каждый раз, когда Мила решалась заплакать, заговорить о матери или о своих планах. По сути, Мила проживала горе рядом с человеком, который не просил её успокоиться. В конце терапии Мила и терапевтка написали друг другу прощальные письма.

Сессии записывали на видео и считали, как часто появляется то или другое поведение. Уход от темы заметно сократился. А вот открытость росла неровно, и сама автор считает, что дело в фокусе: работа больше была направлена на то, чтобы снизить избегание, чем на то, чтобы растить новое. Это один случай без контрольного условия, поведение вне сессий не измеряли, а в тексте есть путаница с числом сессий и с тем, к какому показателю относится какой размер эффекта. Так что это скорее хорошая иллюстрация логики, чем доказательство, что ФАП помогает при горе.

Статья в библиографии:

Intervención en un caso clínico de duelo traumático a través de la psicoterapia analítica funcional (на испанском, PDF).